До Футбола
Ponedelnik Viktor
Родился: 1937-05-22
Участвовал в матчах
1964-06-21 Spain - Soviet Union 2:1 (1:1) (9) Весь (1) Обзор »»
1964-06-17 Denmark - Soviet Union 0:3 (0:2) (3) Весь (1) Обзор »»
1962-06-10 Chile - Soviet Union 2:1 (2:1) (1) Весь (1) Обзор »»
1962-06-06 Soviet Union - Uruguay 2:1 (1:0) (1) Весь (1) Обзор »»
1962-06-03 Soviet Union - Colombia 4:4 (3:1) (1) Весь (1) Обзор »»
1962-05-31 Soviet Union - Yugoslavia 2:0 (0:0) (1) Весь (1) Обзор »»
1960-07-10 Soviet Union - Yugoslavia 1:1 (0:0) (8) Весь (4) Обзор »»
1960-07-06 Czechoslovakia - Soviet Union 0:3 (0:0) (3) Весь (1) Обзор »»
Найдено: 8
Страны
Статьи и заметки

dudd

Понедельник Виктор Владимирович. Нападающий. Заслуженный мастер спорта.

Родился 22 мая 1937 г. в г. Ростове-на-Дону.


Воспитанник ростовской команды "Буревестник". Первый тренер - Иван Ефимович Гребенюк.


Выступал за команды "Ростсельмаш" Ростов-на-Дону (1956 - 1958), СКА Ростов-на-Дону (1959 - 1965), "Спартак" Москва (1966).


За сборную СССР сыграл 29 матчей, забил 20 голов.


Обладатель Кубка Европы 1960 г. Серебряный призер Кубка Европы 1964 г. Участник чемпионата мира 1962 г.


Начальник команды "Ростсельмаш" Ростов-на-Дону (1969).


Кавалер орденов «Знак Почета» и Дружбы.


Награжден золотой медалью "За выдающиеся спортивные достижения", почетным знаком «За заслуги в развитии физической культуры и спорта Госкомитета по физической культуре, спорту и туризму» (2000), почетным знаком Национального Олимпийского комитета России «За заслуги в развитии Олимпийского движения в России» (2000), Рубиновым орденом УЕФА «За заслуги» (2009).

Литература:
Виктор Понедельник. Исповедь центрального нападающего, 1997 (мемуары)
Линк для скачивания книги в формате PDF, язык русский:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3853199

* * *

ТОТ ГОЛ В ПАРИЖЕ…

Странное чувство охватило меня прошлой осенью, когда я впервые оказался на парижском стадионе "Парк де Пренс". На протяжении всего матча киевских динамовцев с "Пари Сен-Жерменом" в Лиге чемпионов не покидало ощущение, будто я здесь уже был раньше... Слышал рев этих трибун, усиленный ребристым козырьком-резонатором по всему стадионному овалу... Видел мяч, вздыбивший сетку ворот... Да нет, конечно. Вовсе не этот "французский" гол видел я, обидный и горький для киевлян, а совсем другой, который намного раньше, кажется, уже в иную эпоху, в один миг сделал счастливой огромную страну.

Летом исполняется 35 лет первой (и единственной) победе сборной СССР в первом розыгрыше Кубка Европы. Мне было десять лет, когда взволнованный тенорок Николая Озерова, пробившись сквозь шипение радиоэфира, донес до нас восторг далекого и загадочного "Парк де Пренс".

Виктору Понедельнику, который сейчас сидит напротив меня, было 23, когда он заставил зайтись в этом восторге и знаменитый парижский стадион, и миллионы внимавших озеровской скороговорке соотечественников, забив самый главный в своей жизни гол, а может - и во всей нашей футбольной истории.

- Коль скоро вас, Виктор Владимирович, судьба назначила главным героем события, взгляд на него именно вашими глазами, как мне представляется, получится наиболее точным. Только сначала расскажите, как вы, футболист из провинции, оказались в этой звездной компании?

- Я еще перед чемпионатом мира в Швеции в 1958 году попал Качалину на карандаш. Где и каким образом это произошло, для меня так и осталось загадкой. Играл-то в ту пору еще в классе "Б" - за "Ростсельмаш ". И, тем не менее, весной 58-го взяли меня, почти мальчишку, на двухмесячный тренировочный сбор в Китай. И доехал бы, наверное, летом до Швеции (особенно с учетом того, что после случившегося со Стрельцовым несчастья как раз моя специальность центрального нападающего оказалась в команде остродефицитной), если бы не травмировал колено. После операции в сборную удалось вернуться только в следующем сезоне, будучи уже игроком ростовского СКА.


- Вписались в команду?


- Без проблем на первых норах не обошлось. Каждый, кто попадал в те годы в сборную, в своем клубе был признанным лидером, слово которого на поле - закон для остальных. Я исключением не был. У себя в СКА носил капитанскую повязку, верховодил и никаких возражений, противоречивших моему пониманию игры, не терпел.


- Деспотом, что ли, вы были в своем СКА?


Виктор Понедельник

- Ну деспотом - не деспотом, а, скажем так, парнем с характером. Только ведь в сборной все такие были - "с характерами ". Потому и приходилось поначалу в чем-то себя ломать, наступать на горло собственным амбициям и казачьим - я все же, не забывайте, донской человек - замашкам.

- Это было трудно?


- Не могу утверждать, будто требовались сверхусилия. Дело в том, что со сборной работали настоящие футбольные титаны - главный тренер Гавриил Дмитриевич Качалин и начальник команды Андрей Петрович Старостин. Они умели создавать и поддерживать такой психологический климат, в котором каждый чувствовал себя комфортно, это сейчас тренеры шлют унизительные факсы-поклоны легионерам, просиживающим нередко в западных клубах трусы на скамейках: сыграйте, Христа ради, за сборную вашей несчастной Родины, сделайте милость... Тогда же надеть майку сборной действительно считалось высшей честью.


- Конкуренция за место в составе не осложняла отношений между игроками?


- По-моему, наоборот, даже сплачивала нас, хотя по нынешним временам это опять же звучит несколько парадоксально. В отличие от сегодняшних футболистов мы назывались любителями, и определение это не было лицемерным в том смысле, что любили мы футбол гораздо больше, чем себя в нем. Это чувство, помноженное на профессиональное отношение к тренировкам и матчам, абсолютно не оставляло места нездоровой ревности, зависти друг к другу.


- Извините, все это хорошие, правильные, но - общие слова.


- Пожалуйста, моя собственная судьба в сборной замечательным образом их конкретизирует. Не будь в команде атмосферы всеобщего благоволия, расположенности к одаренным людям, Понедельник, может, и не состоялся бы как футболист.


- Не преувеличиваете?


- Нисколько. Дело в том, что меня с юных лет мучила бронхиальная астма. Она и век мой игровой сократила, да и сейчас напоминает о себе. И надо было видеть, как сочувственно относились к моей беде тренеры и игроки сборной. Как нянчился - любое другое слово будет неточным - со мной, когда болезнь обострялась, наш врач Николай Николаевич Алексеев, которого я называл "Бакалавром", и это прозвище к нему прилипло.


Собственной базы у команды тогда не было. Как правило, мы жили на предматчевых сборах на даче Управления делами ЦК КПСС под Москвой, откуда ездили тренироваться в Баковку. На территории дачи, прямо на берегу озера, стоял одинокий домик, в котором, как выяснилось, проживал какое-то время плененный в Сталинграде фельдмаршал Паулюс. В этом историческом доме и запирал меня Алексеев, когда приступы астмы учащались. А поскольку весна и начало лета - пора цветения - самое тяжкое время для астматиков, я вынужденно пропустил немало тренировок перед выездом на решающие матчи Кубка Европы. Ребята беззлобно подшучивали: "А где Понедельник?" - "До вторника Бакалавр запер его у Паулюса". Хотя мне самому было не до шуток: до последнего момента сомневался, что возьмут во Францию. Все-таки взяли - и это был еще один жест доверия, которое я был обязан оправдывать, быть может, в большей степени, чем кто угодно другой.


- Путь нашей сборной на "Парк де Пренс" лежал через Марсель, где ее ожидал соперник по полуфиналу Кубка Европы - команда Чехословакии. Как вы считаете, такой расклад был выгоден для нашей сборной?


- Вообще-то принято считать, что по крайней мере до финала лучше не попадать на хозяев турнира, имеющих преимущество своих стен. Но в кубковых играх, где действует правило "пан - или пропал", это преимущество носит, скорее, гипотетический характер. Что французы блистательно и доказали: сначала уступили в драматическом полуфинале югославам, а потом проиграли и матч за третье место чехословацким футболистам.


- Давайте не станем забегать вперед. Когда сборная СССР прибыла в Марсель?


- Кажется, дней за пять до матча. Да, точно: играли 6 июля, а прилетели первого. Хорошо помню, какую жуткую грозу пришлось пережить в воздухе, какая страшная болтанка была. Из самолета выходили зеленые, на ватных ногах. Врагу бы не пожелал такого перелета. Но самое удивительное - даже потрясающее - произошло со мной. То ли от пережитого в самолете стресса, то ли от общего волнения, связанного с предстоящей игрой, только астма моя вдруг напрочь исчезла! Доктор Алексеев, мой добрый гений, никак не мог в это чудо поверить: никаких признаков болезни за все две недели, что мы пробыли во Франции!


Единственное, что нам всерьез омрачило подготовку к игре с Чехословакией, так это приступ аппендицита, случившийся у Володи Кесарева, которого пришлось тут же, в Марселе, прооперировать. Буквально за день до этого хозяева устроили нам экскурсию на остров Иф, знакомый каждому школьнику по романам Дюма. Гуляем, помню, мы по этой легендарной крепости-тюрьме, и Володя Кесарев мечтательно говорит: "Слышал я, братцы, что побывать здесь - к удаче". Сказал - и вечером попал на операционный стол. Конечно, он имел в виду совсем другую удачу.


Слава Метревели, Игорь Нетто, Анатолий Крутиков и Виктор Понедельник выходят на полуфинал Кубка Европы

1960 год. Марсель. Слава Метревели, Игорь Нетто, Анатолий Крутиков и Виктор Понедельник выходят на полуфинал Кубка Европы против Чехословакии

- Судя по счету - 3:0 в нашу пользу, - полуфинал с Чехословакией вышел не слишком обременительным?

- Я бы так не сказал. У соперников была отличная команда, два года спустя она выиграла серебряные медали на чемпионате мира в Чили. Шройф, Масопуст, Поплухар, Бубник, Новак - звезды мирового класса. А что сухой счет нам удался, так это всецело заслуга Яшина. Бубник уже в начале игры с ним один в один выходил - и ничего. Потом, когда Валя Иванов уже открыл счет, Яшин пенальти взял - намертво, как только он, по-моему, умел брать. А когда вратарь играет, как бог, на соперника наваливается нечто похожее на комплекс неполноценности. Здесь уж не теряйся, бери ею голыми руками. Иванов забил второй мяч, и я - с подачи Бубукина - третий.


- В это же время в Париже случилась сенсация, если не сказать - трагедия для французов.


- Да-а-а. Такого поворота не ожидал никто. Видеть происходившее на "Парк де Пренс" мы, естественно, не могли, поскольку полуфиналы игрались одновременно. Но, по рассказам очевидцев, это было нечто! Представьте, за 20 минут до конца второго тайма французы ведут - 4:2 и вроде бы контролируют ход игры со сборной Югославии. И тут начинается какая-то чертовщина: вратаря Ламия словно старик Хоттабыч околдовал. Он пропускает подряд три мяча - от Костича, Галича, Крковича, - и счет уже 4:5! И обезумевшие от радости югославы - в финале!


- Вы были довольны тем, что с французами не придется встретиться даже в решающем поединке?


- Не помню, чтобы кто-то так рассуждал. Все поняли только одно: мы получили в финале самого волевого из всех возможных соперников. Это было бесспорно.


- Где и как готовилась сборная СССР к финальному матчу?


- В парижском пригороде Шантильи, на базе французской сборной. Готовились спокойно, без нервотрепки и накачек, в привычной благожелательной обстановке, которую, как я уже говорил, умели создавать Качалин и Старостин. Лейтмотив их бесед с игроками был такой: никто от вас не требует победы любой ценой, просто сыграйте так, как умеете, - и все будет в порядке.


Виктор Понедельник, Юрий Войнов и Лев Яшин

1960 год. Шантильи. До финального матча Кубка Европы остается всего несколько часов: Виктор Понедельник, Юрий Войнов и Лев Яшин

Когда Гавриил Дмитриевич, уже в день игры, закончил официальную установку, он, как обычно, обратился к доктору: нет ли замечаний по составу с его, медицинской, колокольни? Замечаний не было. Но Алексеев вдруг сказал нечто совсем неожиданное: "Я знаю, кто сегодня точно забьет..." И - после паузы: "Понедельник". Почему он назвал мою фамилию - ума не приложу. Может, действительно что-то предчувствовал?

- Как команда отреагировала на это провидение?


- Примерно как воинствующие атеисты - на упоминание о Боге. Развеселились. Яшин Бакалавру поднос здоровущий свой кулак выставил: "Ну, доктор, смотри: если Витюша не забьет - не с него, а с тебя три шкуры спустим". Взрыв хохота.


- Вы помните, конечно, состав, объявленный Качалиным на тот исторический финал?


- Как таблицу умножения. Яшин, Чохели, Масленкин, Крутиков, Воинов, Нетто, Метревели, Иванов, Понедельник, Бубукин, Месхи. Имейте в виду, что замены по ходу игры тогда правилами не предусматривались, а значит, любая тренерская промашка в выборе одиннадцати становилась непоправимой.


Одно золотое, считаю, правило бытовало в те годы у нас - как в сборной, так и в клубах. Получив от тренеров задание на игру, мы, футболисты, собирались потом отдельно, как правило, по линиям: защитники, хавбеки, форварды. Уточняли, как будем взаимодействовать. У себя в ростовском СКА, например, мы с Олегом Копаевым договаривались: при подаче углового я резко смещаюсь навстречу подающему, увлекая за собой защитников, а Олег следом врывается в освободившуюся зону, куда и подается с угла поля мяч. Вроде бы все знали эту ловушку, тем не менее она частенько срабатывала, поскольку момент, когда я вытаскивал защитников из их зоны, угадать было сложно. Они всякий раз инстинктивно, безотчетно бросались за мной. Чуть иначе, но схоже в принципе, взаимодействовали в тбилисском "Динамо" Михаил Месхи и Заур Калоев: первый уводил опекунов на фланг, второй, прекрасно играя головой, огорчал вратарей. Были домашние заготовки и в сборной.


- Когда вы приехали на "Парк де Пренс"?


- Часа за полтора до игры. Она начиналась - это я хорошо помню, и потом вы поймете, почему, - в 22.00 по московскому времени в воскресенье, 10 июля. Погода была прескверная: холодный, нудно моросящий дождик не прекращался во время матча ни на минуту. На поле размяться нас не пустили - тоже такое жесткое правило было. Даже вратаря пришлось разогревать в подтрибунном тоннеле. Между прочим, когда стало известно, что главным судьей в поле назначен англичанин Эллис, Качалин предупредил Яшина особо, чтобы тот был внимателен и осторожен, поскольку британские арбитры всегда позволяют играть на грани фола, а с вратарями тогда можно было вступать в силовую борьбу, они еще не были "неприкасаемыми", как сейчас.


- Ну а вдруг бы с Яшиным, несмотря на все предостережения, что-то случилось, а замены нет...


-Это тоже обговаривалось. Тогда в ворота встал бы Слава Метревели. Из полевых игроков он лучше всех, как считали тренеры, подходил на роль "дублера" Яшина. Слава был легкий, стремительный, прыгучий. У него кличка в команде была - "Муха".


- И вот игра началась...


- Началась не слишком складно для нас. Мандраж долго не отпускал. Колючий дождь из свинцовых туч тоже не добавлял настроения. Предположение, что югославы сразу станут действовать сверхжестко и не получат должного отпора от арбитра, тоже, к сожалению, сбылось. Мяч от воды быстро разбух, стал тяжелым. Бутсы насквозь промокли - тогда ведь об "Адидасе" мы и не мечтали. Гэдээровские были пределом желаний, а то и сами обувь шили. У нас в сборной Борис Кузнецов сапожником был: особенно здорово он умел шипы набивать на бутсы. Когда я получал вызов в сборную, сразу шел в ростовский универмаг, покупал фибровый чемодан - и вез с собой в Москву. Мы его разрезали, у Бори в хозяйстве была сапожная "нога", из фибры он нарезал кружочки нужного диаметра, накладывал их друг на друга и набивал - замечательные получались шипы!


- Виктор Владимирович, пожалуйста, вернитесь на "Парк де Пренс": все-таки финал Кубка Европы идет...


- В первом тайме преимущество югославов весьма заметно. Яшин снова стоял сказочно. За 45 минут наш великий вратарь отразил больше ударов, чем за всю игру в Марселе. Но однажды и он оказался бессилен: после удара головой центрфорварда Галича мяч, задев кого-то из наших защитников, влетел в сетку. Соперники новели - 1:0. В эти тяжелые минуты хотелось только одного: поскорее услышать свисток об окончании первого тайма.


- У вас совсем не было шансов в атаке в первые 45 минут?


- Были, хотя и не слишком очевидные. Югославский вратарь Видинич - рослый, длиннорукий парень - взял хороший мяч от Вали Иванова. Пару раз Юра Воинов издалека бил, но - увы... Это был не наш тайм.


- Какая обстановка была в раздевалке в перерыве?


- Некоторая подавленность, конечно, ощущалась. Но - никаких истерик, взаимных упреков, обвинений. Каждый занимался своим делом. Доктор хлопотал над ушибами и ссадинами, Качалин, по-моему, вообще никогда не повышавший голоса, подходил к каждому игроку и объяснял, что персонально тот должен предпринять, чтобы переломить ход матча. Ну а самые точные слова, обращенные ко всем, нашел, пожалуй, Андрей Петрович Старостин. Теперь, спустя 35 лег, я не смогу воспроизвести их дословно, но смысл передаю точно. Старостин сказал, что в первом тайме мы ничего не показали и потому наши истинные возможности по-прежнему остаются загадкой для соперника. Сказал, что нужно всего ничего: встряхнуться, сбросить оцепенение и заиграть в свою силу. Сказал, что мы - счастливчики, которым выпала возможность вписать свои имена в историю футбола золотыми буквами. Напомнил, что идет прямой репортаж с "Парк де Пренс" и в ожидании исхода матча не спит вся страна. Словом, для продолжения матча из нашей раздевалки, на беду югославов, вышла совсем не та команда, с которой они имели дело в первом тайме.


- Интересно, за кого болел стадион?


- Поначалу французская публика, конечно же, огорченная тем, что не сборная Франции выступает в финале, вела себя достаточно сдержанно и нейтрально. Болеть за своих обидчиков, югославов, парижанам, видимо, не очень хотелось. А по мере того, как во втором тайме мы постепенно стали прибирать нити игры к своим рукам, стадион все очевиднее поддерживал сборную СССР. А уже в конце матча французы болели за нас, как за своих.


- Югославы почувствовали перемены в настроении нашей сборной?


- Мне трудно судить, что почувствовали они, но мы нечто очень важное ощутили. Игра у нас пошла. Комбинации стали завязываться: одна, вторая, третья... Наконец Игорек Нетто с Бубукиным разыгрывают двухходовку. Валентин стреляет по воротам Видинича метров с тридцати, тот скользкий мяч не удерживает, и Метревели, оказавшийся тут как тут, добивает его в сетку - 1:1.


Югославы шокированы, но не сломлены. Любыми средствами, в том числе и не очень спортивными, на что английский арбитр по-прежнему взирает сквозь пальцы, они стремятся вернуть ускользающую победу, за которую им так много было обещано...


- Откуда вы знали, что им было обещано?


- Об этом накануне финала все французские газеты писали. За выигрыш Кубка Европы Тито посулил каждому игроку сборной Югославии дом, машину и серьезный денежный куш. Им было за что драться, не щадя ни себя, ни соперников.


- А вам - не за что?


- Давайте отложим этот вопрос на после игры, которая еще не закончилась.


- Согласен. Итак, основное время истекло -1:1. Впереди еще полчаса овертайма...


- Минут пять дали нам передохнуть. Свалились прямо на траву, ничего не чувствуя: ни дождя, ни холода. Доктор с массажистом забитые мышцы пытались привести в порядок. Качалин опять к каждому подходил, что-то объяснял, милейший наш тренер. Хотя что, собственно, объяснять? Нужно было поскорее подниматься и доводить дело до конца.


- Вы уже были уверены в счастливом исходе матча?


- Да. Особенно когда началось дополнительное время, стало очевидно, что югославы - не двужильные и держатся из последних сил. В игре это всегда чувствуешь - хотя бы по поведению, по движению твоего персонального опекуна.


- Кто вас опекал в той игре?


- Центральный защитник Миладинович. 90 минут пиявкой ко мне лип. А тут вижу - пыхтит, как паровоз, отстает, не успевает да моими перемещениями. Кричу Вале Иванову: "Козьмич! Ты чувствуешь: они, кажется, подсели?" Иванов согласно кивает: ему тоже так показалось. Теперь очень важно, чтобы все наши это поняли. "Михо! - это я уже до Месхи пытаюсь докричаться. - Дожать их надо, дожать!". Да что я горло-то деру: Месхи и сам прекрасно все понял и раз за разом своим неповторимым финтом оставляет с носом защитника Дурковича. Ладно Дуркович - даже Щекуларад, самый работоспособный и выносливый среди югославов, и тот не поспевает в центре ноля за Нетто и Войновым. Совсем спекся.


- Хотите сказать, что в добавочные полчаса ваше преимущество было уже подавляющим?


- Лучше я другое скажу: если бы не либерализм Эллиса, югославы ни за что не доиграли бы матч в полном составе. Но, в конце концов, даже в арбитре совесть проснулась, даже он смутился, когда Миладинович откровенно уложил меня на газон, наверное, в двадцатый раз. Эллис остановил игру, достал из кармана блокнотик (карточек тогда еще не придумали) и записал защитнику официальное предупреждение. Я вздохнул с некоторым облегчением: уж теперь-то косить меня безнаказанно югославу будет сложнее, раз попал он судье на карандаш.


- Не возникало желания ответить на грубость той же монетой?


- Это еще зачем? Много чести. Мы решили их изящно доконать, по-футбольному. Когда соперник устал и других аргументов, кроме подножек, у него не осталось, у тебя возникает не злость, а какой -то особый завод, соблазн унизить его на глазах у публики. И самый проверенный способ: пустить мяч у него между ног.


- В смысле - дать пас партнеру через ноги соперника?


- Или пас дать, или себе мяч на ход пробросить - не важно. Главное - именно между ног. Большего унижения для футболиста-профессионала придумать невозможно. Это морально добивает игрока, отлично понимающего, что он поставлен на колени. Валя Иванов у нас блестяще это проделывал. Слава Метревели - тоже. Вот и я подловил Миладиновича на этот приемчик, после чего он и получил предупреждение от арбитра.


- А до гола, оказавшегося золотым, дело скоро дошло?


- С этим голом связаны два любопытных совпадения. Об одном - предсказании доктора Алексеева, с которого Яшину так и не пришлось три шкуры спускать, - вы уже знаете. Второе - не менее удивительное. Как вы помните, финальная игра началась в 22 часа по московскому времени в воскресенье. А добавочное время игралось уже за полночь, стало быть, в понедельник. Мою фамилию в этой связи потом журналисты как только не обыгрывали!


- Действительно, любопытно получилось. Теперь вам остается рассказать, КАК ЭТО БЫЛО?


- Шла 112-я или 113-я минута матча - наши футбольные хроники тут грешат небольшим разнобоем, что, впрочем, непринципиально. Комбинацию, приведшую к золотому голу, можно сказать, затеял Яшин. Он рукой ввел мяч в игру - бросил почти к центру поля, в нашу линию полузащиты. После короткой перепасовки с партнерами Юра Войнов обыграл Матуша и длинной передачей отправил в прорыв по левому флангу Месхи. Михо не отказал себе в удовольствии сделать два фирменных финта, ушел от защитника и сделал навес в район 11-метровой отметки, куда я летел уже на всех парах...


Виктор Понедельник

Если игрок, забивший очень важный, решающий гол, потом начинает рассказывать, как он по ходу дела подумал, оценил ситуацию, посмотрел, куда сместился вратарь, в какой угол лучше пробить, и т.д., - мне становится смешно. Все это, простите, чушь! Какое там "подумал", какое "посмотрел", если на все отпущено ровно одно мгновение. Потому что после второго ты уже будешь лежать, скошенный, на травке - защитники почему-то на дух не выносят задумчивых. Единственное, чего я успел себе пожелать на 112-й или 113-й минуте матча в Париже, так это то, чтобы мяч, пущенный по воздуху Месхи, попал мне точно в лоб. Чтобы удар нормальный, плотный получился. А что там Видинич с выходом опоздал или Миладинович не смог выше меня взлететь, поскольку я был на хорошей скорости, а защитник пятился назад, - обо всем атом я узнал уже после игры, со слов очевидцев. Я даже не видел, куда мяч полетел, потому что сразу был срублен "под корень" югославскими игроками. И только по взрыву трибун понял, что ЭТО произошло...

Потом куча мокрых и грязных тел так вдавила меня в траву, что сохранность моих ребер гарантировать не мог бы никто. И единственный раз за весь матч, кажется, появился повод быть признательным судье Эллису, которому удалось сравнительно быстро разобрать этот завал в югославской штрафной, торопя нас продолжить игру.


- Как вели себя соперники в оставшиеся семь или восемь минут игры, которая началась в воскресенье, а заканчивалась Понедельником?


- Они были убиты горем. Рыдали, как дети. Уговорить их закончить игру судье, по-моему, стоило больших усилий, чем уговорить нас.


- Что было потом, после финального свистка?


- Немного шампанского в гостинице и бессонная ночь. Есть не могли, спать не могли. Пошли бродить но ночному Парижу. В бистро заходили - пивка попить. После оглушительного стадиона и всего того, что произошло, вдруг наступившая тишина показалась еще более оглушающей. Только к утру стали понемногу приходить в себя.


А вечером 11 июля был официальный прием в ресторане на Эйфелевой башне. Там нам вручили золотые медали. На банкете среди почетных гостей был, между прочим, хозяин мадридского "Реала", в ту пору сильнейшего европейского клуба, Сантьяго Бернабеу. Да, тот самый, чье имя теперь носит стадион испанского королевского клуба. Бернабеу готов был тут же купить половину нашей команды - Яшина, Иванова, Нетто, Метревели, Понедельника... Но мы уходили от этих разговоров, прекрасно понимая их полную безысходность.


- И не жалели об этом?


- Нет. Мы представляли великую страну и совершенно искренне этим горбились. Переделать нас уже было невозможно.


- Как вас встречали в Москве?


Сборная СССР, завоевавшая Кубок Европы, совершает круг почета в Лужниках

1960 год. Сборная СССР, завоевавшая Кубок Европы, совершает круг почета в Лужниках

- Прямо с аэродрома повезли в Лужники, где игрался какой-то матч. В перерыве прошли круг почета. Фотография, на которой Нетто несет по лужниковской дорожке Кубок Европы, а за капитаном гуськом шагаем все мы, стала хрестоматийной в наших футбольных изданиях.

- О том, какое материальное вознаграждение получили первые обладатели Кубка Европы, теперь можно спросить?

- В Париже нам вручили по 200 долларов каждому за победу. Когда вернулись в Москву, то выяснилось, что в главном спортивном ведомстве страны в наш успех никто не верил, поэтому в бухгалтерии Спорткомитета не было предусмотрено такой "наградной" футбольной статьи. Какой-то безымянный, как обычно, клерк, с которого невозможно спросить, вовремя не подсуетился, и поэтому, как нам извиняющимся тоном объяснили, так неловко все вышло.


- Как вы на это отреагировали?


- Посмеялись - и забыли. Тогда немало всяких легенд среди болельщиков гуляло, но самая, наверное, козырная была связана со мной - автором золотого гола. Пустили слух, будто лично Никита Сергеевич Хрущев преподнес мне автомобиль - просто царский подарок по тем временам. Причем слух оказался настолько устойчивым, что потом еще много лет донимали вопросом: правда ли это?


- Правда ли это?


- (Хохочет.) Правда, правда. Только этот подарок я до сих нор не получил.


- Ну а если серьезно, вполне мог Никита Сергеевич сделать такой широкий жест. Сейчас гораздо меньшие футбольные подвиги вызывают куда как более широкие жесты.


- Понимаете, истинный авторитет футбольных звезд нашего поколения заключался все-таки не в премиальных, которые мы получали или не получали, а в том, что наших правителей, чиновников и прочих доброхотов мы никогда не отождествляли с нашим народом, для которого играли. И жаль, что эта простая, очевидная истина теперь растоптана, предана забвению. Когда накануне чемпионата мира-94 я невольно следил за торгом некоторых игроков сборной России с тренерами и руководителями команды, мне было очень грустно... Потому что нет таких денег и нет таких благ, позарившись на которые можно наплевать на страну, как бы трудно ей ни жилось. Впрочем, наплевать-то можно. Вот только "золотой" год больше может никогда не случиться. Как тот, на "Парк де Пренс", в шестидесятом. На 112-й или 113-й минуте.


Юрий ЮРИС.

"Футбол от "Спорт-Экспресса" №4, апрель 1995

* * *

НА ПОЛЕ ПУТИ ВЫБИРАЛ САМЫЕ КОРОТКИЕ

Виктор Понедельник как-то незаметно появился на футбольном горизонте. Никто - ни его первый тренер Иван Гребенюк, работавший в ростовской юношеской команде "Буревестник", ни самые искушенные ростовские болельщики, ни даже его родители - никогда не предполагали, что высокий, тоненький, белокурый мальчик станет со временем лучшей "девяткой" страны (под девятым номером в каждой команде на протяжении многих лет выходил на поле центральный нападающий), будет участником 29 матчей с участием сборной СССР, при этом забьет 21 мяч, совершит с этой командой круг почета после победы в самом первом розыгрыше Кубка Европы.

Виктор играл за команду Ростовского военного училища, будучи его курсантом, а потом - с октября 1956 года по 1958 год - был нападающим "Ростсельмаша". После победы в 1958 году в классе "Б" армейцы Ростова перешли в класс "А", пригласив в свой состав Виктора Понедельника, который проведет в их рядах шесть лет. Очень скоро он стал кумиром ростовских болельщиков, особенно ребятни. В каждой дворовой команде лучший игрок носил прозвище "Понедельник".

В январе 1958 года Понедельника, футболиста "Ростсельмаша", выступавшего в классе "Б", пригласили в сборную СССР. До этого в истории советского футбола не было подобного случая с игроком периферийной команды.

Состав сборной команды СССР был тогда настолько именит, что приглашение Понедельника следовало рассматривать как официальное признание футболиста. Новичку предстояло играть и тренироваться рядом с олимпийскими чемпионами - Львом Яшиным, Никитой Симоняном, Игорем Нетто, Анатолием Ильиным, Анатолием Исаевым, Сергеем Сальниковым, Валентином Ивановым. Сидя на собрании игроков сборной СССР, Виктор боялся поднять глаза - рядом были те, кого он до этого видел на фотоснимках, в кинохронике, на телеэкране, кем он восторгался, сидя на трибунах, у кого учился.


В атаке - центрфорвард Виктор Понедельник.

В атаке - центрфорвард сборной СССР Виктор Понедельник (в центре).

Лев Яшин потом вспоминал, что Понедельник, попав в сборную СССР, вел себя скромно, сдержанно, внимательно постигал азы трудной футбольной науки. Виктор Владимирович тоже однажды вспомнил свое появление в сборной СССР. Он писал, как с ним, а также с другими молодыми игроками, впервые попавшими в главную команду страны, - Михаилом Месхи, Славой Метревели, Геннадием Гусаровым Гавриил Качалин занимался больше, чем с опытными футболистами, внушал веру в собственные силы, давал понять, что спрос в сборной команде со всех одинаковый.

Виктор Понедельник быстро прославился, ибо счастливо сочетал мастерство бомбардира и организатора атак. Вспоминая игру Понедельника, Николай Старостин писал: "На поле он выполнял небольшой объем работы, предпочитая всю энергию растрачивать на атаки чужих ворот. Пути выбирал самые короткие - через центр. На флангах появлялся редко, считая, что усталость - плохой помощник, когда забиваешь гол".

Крупная, атлетическая фигура Виктора нравилась знатокам и зрителям, внушала надежды на сокрушительные возможности этого центрфорварда. Понедельника не надо было страховать от грубой игры чужих защитников. Он сам - такая махина - внушал им почтение.

Понедельник прекрасно играл головой. Мяч, влетевший от его головы в сетку югославских ворот в добавочное время финального матча на Кубок Европы в 1960 году, принес успех сборной СССР.

Виктор Понедельник оказался последней крупнокалиберной "девяткой", столь приятной для глаза (теперь под девятым номером играют футболисты разных игровых амплуа, да и центральные нападающие в чистом виде почти вымерли). Ему было труднее ускользать из-под опеки стопперов, чем подвижным и юрким новым исполнителям тех же ролей в тандемах.

Понедельнику было всего 29 лет, когда он оставил футбольное поле, - за два года до этого он заметно прибавил в весе и снизил активность, к тому же весной 1965 года перенес операцию аппендицита, что в конечном итоге привело к потере места в сборной СССР. Перед чемпионатом мира 1966 года ее руководители сделали попытку вернуть Понедельника, к тому времени переехавшего в Москву и ставшего спартаковцем, но потом посчитали, что Виктор уже не отвечает требованиям, предъявляемым к игроку сборной, так как не восстановил, на их взгляд, прежнюю спортивную форму. "Преждевременно завершил выступления из-за тяжелой болезни" - говорится в энциклопедическом справочнике "Российский футбол за 100 лет".

В памяти всех, кому довелось видеть Понедельника на поле, он остался как смелый, нацеленный на ворота нападающий, обладавший ударами с обеих ног. Пять раз Виктора Понедельника включали в списки лучших игроков сезона: четырежды в 1960-1963 годах под первым номером и в 1959 году - под третьим. Заслуженный мастер спорта Виктор Понедельник удостоен золотой медали "За выдающиеся спортивные достижения".

Оставив футбольное поле, Виктор Понедельник, выпускник Ростовского педагогического института, короткое время работал тренером в команде "Ростсельмаш", а потом, переключился на журналистику, пошел по стопам отца. Много лет писал на страницах "Советского спорта" и его воскресного приложения "Футбол". А в 1969 году возглавил отдел футбола "Советского спорта", оставаясь в этой роли на протяжении дальнейших 14 лет и являясь к тому же членом редколлегии старейшей спортивной газеты страны, секретарем ее партийной организации. Виктор превзошел своего отца, несколько лет работавшего заместителем главного редактора республиканской газеты "Советская Молдавия", когда стал главным редактором еженедельника "Футбол-Хоккей" (с февраля 1984 года по июнь 1990 года).

Понедельник-редактор оказался не менее сильным и целеустремленным, чем Понедельник-футболист. В еженедельнике появлялись проблемные, критические статьи, анализировавшие состояние дел в отечественном футболе и хоккее. Понедельник решительно боролся против администрирования в прессе, в спорте. Не случайно, когда еженедельник "Футбол-Хоккей" преобразовали в еженедельник "Футбол", Понедельник перестал быть главным редактором...

Понедельник-журналист не покинул большой футбол - входил в Центральный штаб клуба "Кожаный мяч", на протяжении четырех лет возглавлял Федерацию футбола РСФСР, был членом президиума Федерации футбола СССР, избирался президентом недолго просуществовавшего Союза футбольных лиг СССР. А сейчас он - вице-президент Союза ветеранов футбола России.

Названия книг, принадлежащих перу Понедельника, говорят сами за себя: "Любовь моя, футбол", "Штрафная площадка", "Мяч - в ворота", "Исповедь центрального нападающего".

Виктор Владимирович Понедельник награжден орденами "Знак Почета" и Дружбы, почетным знаком "За заслуги в развитии физической культуры и спорта Госкомитета по физической культуре, спорту и туризму" (2000), почетным знаком "За заслуги в развитии Олимпийского движения в России" - Национальным Олимпийским комитетом России (2000).

Международный объединенный биографический центр

* * *

ПОНЕДЕЛЬНИК НАЧИНАЕТСЯ С... ФУТБОЛА

Бывают спортсмены, которые с первого же своего появления вызывают симпатию у зрителей. Симпатию неосознанную, потому что сразу и не понимаешь, в чем причина. Чаще всего это результат ряда слагаемых, воплотившийся в благосклонность болельщиков к новому фавориту. Виктора Понедельника - центрфорварда ростовской команды СКА и сборной СССР - зрители полюбили сразу. Прежде всего он был красив лицом, фигурой, а во-вторых, подкупала его манера поведения на поле - сдержанно-мужская, полная достоинства, без внешних эффектов и аффектаций и в то же время благожелательная по отношению к соперникам, партнерам, судьям и зрителям.

Если к футболу применимо понятие «интеллигентность», то Понедельник был ее воплощением на поле. Интеллигентности, но не мягкотелости, ибо Виктор был мужественным спортсменом, стойко переносившим и грубость соперников, и полученные травмы.


Виктор Понедельник

Футбольная судьба Виктора Понедельника по-своему уникальна. Он первый в истории отечественного футбола игрок второй лиги, включенный в состав сборной страны. Его дебют в сборной пришелся на игру с командой Польши в 1960 году и удался на славу: из семи голов, забитых нашими футболистами (7:1), три (!) приходятся на долю Понедельника. В том же 60-м Виктор выступил за сборную страны еще четыре раза - в играх с командами Чехословакии, Югославии, ГДР и Австрии - и ни разу не уходил о поля без забитого мяча. «Качество всех качеств форварда - наибольшая результативность игры», - сказал как-то великий тренер Борис Андреевич Аркадьев. Это про Понедельника. Собственно, умение забивать голы и сделало ему имя. Он не был игроком скоростным, не обладал отточенной техникой, ее обводка была проста и рациональна, но и ею он не злоупотреблял, предпочитая проходить оборонительные порядки соперника совместными усилиями с партнерами за счет быстрых передач. Но удар у Понедельника был поставлен идеально. Однако сам по себе удар еще не гарантия взятия чужих ворот. Виктора отличало еще одно редкое достоинство - чувство голевого момента. А чувство голевого момента в сочетании с отработанным ударом - это уже грозное оружие. Если к этому добавить и отличную игру головой, что в нашем футболе все-таки редкость, то тогда портрет Понедельника-бомбардира будет завершенным.

Виктор Понедельник играл в футбол в то время, когда обязанности игроков в команде строго соответствовали их игровому амплуа. Поэтому он, центрфорвард, не участвовал в обороне собственных ворот, редко смещался на фланги. Зона его действий простиралась от средней линии до чужих ворот. Здесь он постоянно маневрировал в ожидании своевременного паса или прострельной передачи. Игровое чутье подсказывало ему правильный выбор позиции у ворот, а остальное было делом техники. Среди голов Виктора Понедельника есть голы редкие - как по значимости, так и по мастерству исполнения. Напомню лишь о двух. В 1960 году в финальном матче со сборной Югославии решалась судьба Кубка Европы - соревнования, трансформировавшегося впоследствии в чемпионат Европы, игра получилась тяжелая, как, впрочем, и все игры с югославами. Основное время не выявило победителя - 1:1, а в дополнительные полчаса Виктор головой забил решающий мяч. Именно после этого мяча Николай Озеров прокричал в микрофон свое историческое: «Го-о-о-ол!» А сборная СССР стала первым обладателем Кубка Европы. Вторая игра состоялась в футбольной Мекке - в Аргентине, в Буэнос-Айресе, на стадионе «Ривер Плейт». Сборная СССР победила хозяев поля 2:1, и оба мяча были забиты Понедельником, но второй гол был демонстрацией высшего индивидуального мастерства: Виктор пробил через себя, в падении, чем поразил даже видавших виды аргентинских болельщиков. Нелишне напомнить, что сборная СССР победила команду, не проигрывавшую дотоле на своем поле в течение 30 лет.


Виктор Понедельник

Особенно смотрелась игра Виктора, когда рядом были игроки умные, тонко понимающие игру и создававшие для него голевые моменты. В сборной такими игроками были Валентин Иванов, Слава Метревели, Михаил Месхи, в ростовском СКА - Геннадий Матвеев, Олег Копаев. Очень удачно складывалась игра у ростовчан, когда команду тренировал выдающийся тренер - Виктор Александрович Маслов. При нем ростовский СКА демонстрировал футбол интересный, современный. Все линии в команде действовали четко, отлаженно, но особенно удавалась игра в нападении. В сезоне 1962 года ростовчане забили больше всех мячей в чемпионате страны - 73.

Такой талант, как Виктор Понедельник, не мог не привлечь к себе внимания руководителей других, более именитых клубов. Первым - по ведомственной подчиненности - претендовал на него клуб ЦСКА. Ростовскому армейскому клубу СКА была приказано откомандировать Понедельника в Москву. В этой ситуации Виктор проявил редкое гражданское мужество, ответив твердым «нет». И настоял на своем. Отметим, что все это происходило в 60-х годах, когда приказы не обсуждались, а выполнялись. Жизнь еще не раз ставила перед Виктором сложные проблемы, словно испытывая его на прочность, но уже на другом поприще - на поприще спортивной журналистики, куда он ушел, закончив играть. Как и на футбольном поле, он сразу же привлек к себе внимание читателей своими материалами о проблемах футбола. В них он - один из немногих - смело затрагивал теневые стороны отечественного футбола, быстро нажив себе многочисленных врагов. Работать становилось все труднее. Можно было бы переключиться на спортивную беллетристику, на интервью и репортажи, но Виктор предпочел сохранить незапятнанными свои честь и достоинство. Жаль только, что спортивная журналистика в лице Понедельника потеряла умного и профессионально грамотного специалиста.

…Виктор Понедельник расстался с футболом в 1966 году. В последний раз он выступил за сборную в игре с командой Швейцарии и забил свой обязательный, но последний гол. Он собирался выступить еще на чемпионате мира в Англии в том же году, но этому помешала хроническая болезнь, сопровождавшая его все годы, - астма. Приговор врачей был неумолим, а советской сборной в Англии очень недоставало острого и опытного центрфорварда.

Сейчас Виктора Понедельника изредка можно увидеть на экране телевизора. Он мало изменился - по-прежнему спортивен, все так же скромен, приветлив, доброжелателен. Он интересный рассказчик и внимательный, вдумчивый собеседник. И все так же тверд в своих взглядах и пристрастиях в футболе.

Анатолий МУРАДОВ

* * *

Я ЗНАЮ, КТО «СТУЧАЛ» В НАШЕЙ ФУТБОЛЬНОЙ СБОРНОЙ

Он дружил с Михаилом Шолоховым. В его судьбе непосредственное участие принимали член политбюро Екатерина Фурцева и дочь лидера страны Галина Брежнева. Он играл в шахматы с чемпионом мира Тиграном Петросяном. На его матчи приходили знаменитые актеры, музыканты. Футбол в те годы, когда играл Виктор Понедельник, был профессией элитарной, и общался он с элитой. А если с ним поступали несправедливо — огромный город грозил забастовкой... Сборная России в кои веки завоевала право участвовать в чемпионате мира по футболу. И вот сквозь эту призму выясняется следующее: сегодняшний футбол словно слеплен из другого теста. На стадионе - орущие подростки, телетрансляции - ночью, вместо всеобщего обожания - всеобщая издевка

Президент УЕФА Леннарт Юханссон лично пригласил Понедельника на жеребьевку чемпионата-2000. Удостоится ли кто такой чести из сегодняшних наших звезд? Очень сомнительно. «Я там столько старых друзей встретил! - вспоминает наш форвард. - И Пеле, и Платини, и Шустера. Пообщался с Беккенбауэром. Ну и, конечно, вспомнил былое с Суаресом, против которого я играл в финале Европы-64 в Мадриде. Мы тогда проиграли, и из-за того, что в стране диктатора Франко в решающем матче не смогли победить испанцев, был уволен Бесков. Господи, да если б сегодня мы вышли в финал чемпионата Европы, Романцеву «Героя России» дали бы...»


Великий Гарринча

Великий Гарринча. Понедельник должен был встретиться с ним на чемпионате мира в Швеции. Говорят, что в их игре было что-то общее. И не только то, что одна нога у Понедельника была чуть короче другой... Обводка, пас, тот ни с чем не сравнимый стиль, который теперь угадывается на черно-белой кинопленке. Русским Гарринчей назвать Витю можно было бы только за то, что тогда, в 60-е годы, наши всерьез хотели обыграть бразильцев и стать лучшей командой мира.

Интересно, что Виктор Понедельник, автор «золотого» гола в финале Кубка Европы, никогда не бил пенальти. Всего на его счету 63 мяча в чемпионатах страны, но ни одного - с одиннадцатиметрового. Хотя удар у него был «смертельный». Он считал, что пенальти не дуэль, а расстрел безоружного человека... «Вот я рыбак, но не охотник. Хотя у меня и есть именное тульское ружье. Не могу стрелять в беззащитное животное».

В сборную страны Понедельника пригласили в 1959-м из команды, выступавшей в классе «Б». Если бы не травма, играть бы ему на чемпионате мира в Швеции. Но... После операции левая нога у него стала короче правой. Почти Гарринча. Ну, Гарринча не Гарринча, а яркий след в нашем футболе он оставил. Первый и последний, к слову, заслуженный мастер спорта в Ростове-на-Дону. Рассказчик, каких поискать, и в загашниках его памяти полным-полно историй, претендующих если не на сенсационность, то на исключительную правдивость.

ГРУЗИНСКИЙ КАЗАК

Коренной ростовчанин, играть в футбол я начал в... Тбилиси. Война. Отец уже был на фронте, а немец все ближе и ближе. Дядя, директор авиационного завода в Таганроге, в самый последний момент перед эвакуацией схватил меня и маму и отправил на поезде. Колесили, колесили, в результате очутились в Тбилиси. С отцом на долгое-долгое время потеряли всякую связь.

Жили на улице Плехановской, рядом со стадионом «Динамо». Это все определило само собой. С пацанами мы общались по-грузински, и вообще грузины считают меня своим. «Ортшабати (понедельник) - это наш», - говорили они. Меня всегда хорошо принимали, когда мы в Тбилиси приезжали, даже если обыгрывали хозяев.

В Ростове-на-Дону я поступил в Сельскохозяйственный техникум и вскоре уже играл за «Ростсельмаш», выступавший по классу «Б». Тренировал его Григорий Дуганов, бывший московский торпедовец. В первом же международном матче с финнами я забил гол.

Чуть позже меня пригласили в сборную. Случай до этого невиданный: из класса «Б» - в главную команду страны! Потом только с Виктором Колотовым была схожая история.

Со сборной слетал на историческом самолете в Китай на товарищеские игры. Почему «историческом»? Тем «Ту-104» управлял Бугаев, ставший потом личным пилотом Леонида Ильича, а затем и министром авиации. Этот лайнер сейчас в Иркутске стоит как музей. Передо мной вообще прошла вся история советской авиации. На чем мы только не летали, начиная с «Ил-12»!

В сборной проявить себя в полной мере сразу не удалось - получил травму, чуть не сделавшую меня инвалидом. А я так рвался душой на чемпионат мира в Швецию. Думаю, пригодился бы там. Ведь мы в самый канун чемпионата остались без Эдуарда Стрельцова, и вся нагрузка свалилась на Симоняна. Но...

В Ростове между тем шло острейшее соперничество между армейцами и «Ростсельмашем». Обе команды рвались в стан сильнейших. Первым это удалось СКА, и решением бюро обкома партии (не ниже!) всех лучших ростсельмашевцев переводят «в армию». Так и начались мои футбольные странствия.

Помимо СКА, я выступал еще и за московский «Спартак». Был любимчиком Николая Петровича Старостина. И меня частенько приглашали в зарубежные вояжи красно-белых. Во время знаменитого южноамериканского турне довелось сыграть и на «Маракане» с «Фламенго». Тогда же впервые увидел Пеле (хотя по тем временам больше знаменит был Сан Фелиппо, классный футболист) во время великой битвы сборных вооруженных сил Аргентины и Бразилии на стадионе «Ботафога», клубе Гарринчи.

К концу игры в каждой команде осталось по восемь человек. Пеле тоже удалили.

ВРАТАРЬ-ГОРИЛЛА

Теперь немного о легенде, которая из уст в уста передается на протяжении поколений. Про то, как я обезьяну-вратаря «убил». Мол, поставили гориллу голкипером, и никак ее не пробить, а тут Понедельник с правой (на которой, конечно, повязка, означающая: удар смертелен) как даст!.. В действительности все было несколько прозаичнее, хотя и не без интриги.

Мали. Какой-то проходной турнирчик. И в финале мы попадаем на хозяев. Стадион ревет. Вратарь ведет на цепочке обезьянку - символ республики. На верхней перекладине ворот какое-то кольцо приспособлено, сажают туда обезьяну, и она мирно жует там свой банан.

Все наслышаны о разных торсидах, но малийские болельщики, пожалуй, похлеще будут. До нас они прилично поколотили восточных немцев, те еле ноги унесли. Памятуя про это, играем вежливо, осторожненько, за счет техники. И тут меня впрямь угораздило приложиться с правой. Мяч попадает в крестовину, обезьянка в шоке падает как подстреленная и лежит, не шевелясь.

Что там началось! Вратарь орет, как резаный. Соперники хватают свой символ - и с поля. Что делать? Маслов, наш тренер, машет руками, мы соображаем и тоже быстренько в раздевалку. Сидим минут двадцать. Но тут прибегает сияющий переводчик: все нормально. Обезьяну опять усаживают на ворота, и игра продолжается своим чередом.

Но какой-то черт-журналист из западного агентства передал, то ли спьяну, то ли сдуру, информацию, что Понедельник во время матча насмерть зашиб вратаря-гориллу. Вот с тех пор и расхлебываю.

НЕ ФУТБОЛ МЕЧТА ФАЛЬШИВОМОНЕТЧИКА

Слава футболиста - вещь обоюдоострая. Когда-то надоедает хуже горькой редьки, когда-то и выручает. Только думаю, что истинно всенародную любовь к футболу уже не вернуть, как не вернуть и то противоречивое, но славное время. В Ростове, чтобы достать билет на открытие сезона (к нам приезжали со всеми звездами в полном составе армейцы Бориса Аркадьева!), люди в ростсельмашевском парке ночь напролет жгли костры, заняв место в очереди за билетом. Рассказываю сейчас молодым - не верят. Мыслимо ли нынче такое?! Мы, команда СКА и болельщики, не только Ростова, а всего Дона, жили в одно дыхание.

Мне тогда как капитану команды полагалось два бесплатных билета, не больше. И это при том море друзей, родственников и знакомых, которые рвали меня на части. Да грех жаловаться - в очереди вообще по одному билету на руки выдавали, чтобы не допустить спекуляции. Поэтому и костры-то жгли. Жен брали с собой, детей. Пиво рекой текло, и раки не переводились.

А вот с билетами все равно незадача вышла. Надо знать Ростов-папу, народ там ушлый, быстро смекает, что к чему. Словом, напечатали кучу фальшивок, которые, разумеется, пошли на ура. За билет-то старый «москвич» давали запросто. Ставки на глазах росли. Барыг всяких понаехало уйма.

Начинаем мы играть и ощущаем какое-то напряжение среди зрителей - никак они усесться не могут. Потом слышим голос диктора: «Товарищи, на 29-й ряд Западной трибуны с первого по сто восьмое места проданы фальшивые билеты. Просьба соблюдать спокойствие и организованность». Какая там организованность, чуть стадион не разнесли!

РАЗДОЛЬЕ ДЛЯ КАРМАННИКОВ

Отголоски той славы порою странным образом настигали меня и потом. Раз гуляем с женой по черноморскому пляжу, только-только приехали в Сочи отдохнуть. Проходим мимо группы живописно разрисованных татуировками людей, режущихся азартно, но молчаливо в карты. Вдруг один из них отрывает от колоды взор и на весь берег: «Витя! Какими судьбами?!»

Оказывается, земляк. Я был наслышан о нем, как об известном авторитете в преступном мире, и шапочно знаком. Перед женой несколько неудобно, но марку держу. Тот представил меня своим корешам и приглашает в ресторан: «Угощаю по случаю встречи». Как-то не очень я себя уютно чувствовал в той ситуации, но в итоге согласился.

Вечером, только мы появляемся с супругой на пороге ресторана, по громкоговорителю объявление: «Сегодня у нас в гостях...» - и так далее, как это принято у блатных. Но, собственно, история интересна другим. Выпили мы, закусили и пустились, конечно, в ностальгические воспоминания: «А ты помнишь?!» Так вот, мой знакомый, карманник по основной своей «профессии», сделал признание, которое я не мог не оценить, как любитель парадоксов и литературных историй.

«Витя, - сказал он, - какой футбол был! Люди, добираясь на стадион, висели на трамваях, как гроздья, про карманы никто не думал. Лопатники (кошельки - в переводе с жаргона. - Прим. В.В.) сами падали в руки. За день мы настригали месячную норму. Легко».

НАРОДНЫЙ БУНТ

Куда приятнее мне воспоминания о настоящих болельщиках. Когда меня, помимо моей воли, перевели в ЦСКА, они стали горой на мою защиту. Демонстрации были в Ростове - и это в брежневские-то тишайшие времена! Машины переворачивали, витрины били. А чему удивляться: футбол - это все, что оставалось у простого народа в таких провинциальных городах, как наш.

На меня, как я узнал позже, даже завели дело в КГБ. Ну, органы никого тогда без внимания не оставляли. Даже в главной футбольной команде был у них штатный осведомитель. Я знаю, кто «стучал» в сборной, хорошо известное имя, только я его не назову, обещал. Позже я стал невыездным, видимо, по совокупности причин. Но об этом после.

А с ЦСКА все разворачивалось по такому хитроумному сценарию. Просыпаюсь я однажды и узнаю, что мне надлежит поменять команду. Приехал офицер с двумя рядовыми, подняли меня еще тепленького с постели и отконвоировали в Белокаменную. Никто с моей стороны ропота не ожидал. Ключи от генеральской квартиры в районе метро «Сокол» (жаль, так и не посмотрел апартаменты), машина - словом, все, как положено. Главный комсомолец страны Сергей Павлов, когда я пришел становиться на учет, строго все объяснил целесообразностью создания единой мощной армейской команды. По примеру Большого театра: «Вот там же собраны лучшие силы страны - и театр гремит на весь мир».


Министр культуры Фурцева

Когда Понедельника прак- тически арестовали, чтобы конвоировать в московский ЦСКА, оставался только один ход. Главный ростов- чанин Шолохов позвонил Фурцевой, любимице Бреж- нева, министру культуры. "Помню, вошел и даже вздрогнул: очень она на актрису Марецкую была похожа. В пуховом платке, накинутом на плечи, к тому же полумрак в кабинете был...".

Оставался в запасе единственный ход: Михаил Александрович Шолохов позвонил в Министерство культуры. В итоге я попадаю на прием к Фурцевой. Помню, вошел и даже вздрогнул: очень она на актрису Марецкую похожа была, в пуховом платке, накинутом на плечи, к тому же полумрак в кабинете был. По-моему, ей как-то нездоровилось тогда.

Ну, министр всея культуры - двадцать телефонов у нее под рукой - ласково посмотрела на меня (а сама знала уже про беспорядки в Ростове) и говорит: «Витюша (она всех уменьшительными именами звала), я вот курирую спорт и культуру. Честно говоря, в футболе мало что понимаю. Расскажи, что у вас там происходит». Потом позвонила Павлову: «Сереженька, вот вы недавно по Вите Понедельнику заседали. Пускай он в свой Ростов едет в футбол играть».

Павлов при встрече обнял меня и на ясном глазу выдает: «Виктор, вообще-то ты правильно решил. Вот и генеральный секретарь говорит: «Не обязательно же всех талантливых людей в одно место сгонять. А кто же тогда в провинции останется?» Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться ему в лицо: «Да ладно, - говорю, - Сергей Павлович». - «Только ты в ЦСКА зайди, урегулируй там все вопросы, ключи от квартиры сдай...»

Но играть еще долго не давали - в федерации препоны ставили. Я бил баклуши. Хорошо как-то устроили в Ростове матч местных команд - «Ростсельмаша» (он тогда в классе «Б» играл) со СКА из класса «А». И я вколотил в ворота четыре мяча, мы их обыграли - 4:3. Тут поднялась новая волна возмущения. У нас ведь, когда запрещают что-нибудь, то наоборот разогревают интерес к этому. «Сволочи эти в Москве, не дают играть!..» Огромная масса людей опять с шумом прошлась по центральным улицам. На следующий день вопрос мой благополучно разрешился.

А командочка-то у нас подобралась будь здоров: Алик Копаев, Гена Матвеев, Саша Шевченко, Витя Одинцов, Леша Бочаров, Юра Шикунов, Толя Чертков... Многих же кандидатами в сборную приглашали. Ни до, ни после такой команды в Ростове уже не было. Сколько раз подряд мы оставались в шаге от наград, занимая четвертое место, а однажды все же вырвали «серебро». И это при «живых» киевском, тбилисском и московском «Динамо», «Спартаке», «Торпедо» с ЦСКА. Да чего там говорить, уровень союзного чемпионата был высок.

ФУТБОЛ И БОГЕМА

Сейчас такой спайки, такой дружбы нет и быть не может - исключено. Тогда, в наше время легко можно было сойтись на вполне дружеских отношениях с людьми высшего, как это сейчас называют, уровня. С Галиной Брежневой мы просто дружили. Причем у меня никогда не возникало и мысли, к примеру, чтоб она попросила отца назначить меня министром спорта. Мы общались без всякой корысти, что сегодня, вероятно, выглядит наивным. Игорь Кио хорошо написал в своей книге о той поре.

А с Галиной мы познакомились в Доме журналиста, она встречалась в то время с Володей Пересом, полковником Генштаба, одним из тех испанских детей, что приехали к нам после поражения республиканцев - Миша Пасуэло, Костя Гомеш... С ней была подруга - высокая черноволосая красавица. Кухня домжуровского ресторана считалась тогда непревзойденной. Какую поджарку там на огне подавали!

Замужем же Галина была за ростовчанином Милаевым, народным артистом СССР, циркачем-эквелибристом, который запросто удерживал на лестнице одновременно по пять-шесть человек. Первый «мерседес» в Москве его был. Жили они в доме, где гостиница «Украина», как-то позвали в гости. Помню, был впечатлен. Заходишь в квартиру, шестикомнатные апартаменты - и сразу на тебя Леонид Ильич в упор смотрит: портрет во весь рост, вождь в рубашке с украинским национальным орнаментом. Невольно оторопь охватывала.

Однажды пошли на день рождения к Нине Тимошенко, дочери маршала. Старый двор по улице Грановского. Сумерки. И вдруг навстречу Фурцева выходит: «Галя, а к кому это ты Витюшу ведешь?..» Вот чертова баба! Все-таки память у нее феноменальная была: один раз-то и видела меня.

А какие люди к нам на сборы приезжали! Андрей Петрович Старостин же из богемной среды. Женат был на сестре Ляли Черной, а народный артист страны Яншин - на самой Ляле. Вытащить к футболистам кого-либо из блиставших тогда звезд для них не составляло проблемы. У нас были и Булат Окуджава, и Рубен Симонов, и Михаил Царев...

У Яншина со Старостиным была своя ложа на ипподроме на Беговой. Разочек и меня пригласили: «Виктор, ты же донской казак...» Там тоже интересный круг людей собирался. Рада Волшанинова, да всех не перечислишь.

РОЗЫГРЫШ НА МЕРТВОМ МОРЕ

Было кратковременное потепление с Израилем, и нашу дипломатию качнуло в сторону Земли обетованной. 1963 год. Меня в составе «Спартака» (выступить-то надо было в любом случае достойно) пригласили на историческое турне.

Встречали нас здорово, тепло. Только что на руках не носили. Земляков бывших и тогда там хватало. А выпускники Ленинградской духовной семинарии, так те всегда там проходили практику в православной церкви, которую построили, по-моему, еще при Александре Третьем. В Израиле даже сад имени Красной армии был. В кибуце, «коммуне» в переводе, к нам вышел Бен Гурион, произнес приветственную речь.

Свозили нас и на знаменитое Мертвое море. По пути случился такой анекдот. Мы с Маслаченко сидим рядом, просим переводчика (ростовчанина бывшего, к слову) включить микрофон, и я как бы невзначай на весь салон говорю: «А ты знаешь, что гласит древняя еврейская легенда? Если помыть голову в этом озере, пусть ты даже лыс как полено, через месяц у тебя волосы полезут - стричь не будешь успевать».

А Володька Петров, классный левый защитник, скромнейший парень, сколько его помню, всегда был изрядно лысоват, чтобы не сказать больше. Мы знали, на кого бить. И вот подъезжаем к морю. Все под впечатлением. Тишина абсолютная. Ни птиц, ни всплеска. А Володя бочком так, бочком отошел подальше от нас, встал на колени - и ну ополаскивать голову. Тут мы, понятно, как грохнули на весь пляж!.. Бедолага сразу понял, что его разыграли. Но все по-доброму было. Молодость играла.

Две игры мы сыграли со сборной Израиля, в Хайфе и Иерусалиме, в обоих победили 1:0 и оба гола, кстати, я забил. Потом организовали встречу на телевидении. В завершении передачи исполняют национальный гимн, и я в компании с Толей Ильиным, Игорем Нетто, Толей Крутиковым, Маслаченко и другими лихо спел «Аве шолом алейхем». Естественно, что трансляцию посмотрели все, кому положено. Мне потом в «Советском спорте» и газету израильскую подарили, где на снимке мы все занимаемся песнопением.

НЕВЫЕЗДНОЙ

Вот с того памятного визита и начались мои трения с органами. Шесть лет я был практически невыездным.

Приезжаем в Ростов, меня вызывает начальник местного КГБ, хороший мужик, болельщик, спрашивает: «Витя, что у тебя там произошло? Тут депеша нехорошая пришла».

После этого поездка в Африку - и меня «отцепляют». Это был первый звоночек. Но тогда все быстро утряслось. Все-таки я был футболистом, и не из последних. Отыгрались на мне позже, когда я перешел в журналистику, в «Советский спорт». Причем меня дружно избрали секретарем объединенной парторганизации (в одном с нами здании находилось еще несколько изданий - «Футбол-хоккей» «Шахматы-64», «Легкая атлетика» и другие).

И вот парадокс парадоксов: я подписываю все выездные характеристики, а меня самого не пускают ни в одну загранкомандировку. Иногда уже и удостоверение командировочное на руках, валюту в Спорткомитете получил - и бац, как отрубает: нет визы. На меня это убийственно действовало. Вот такая мстительная контора была.

Разрешилась ситуация просто замечательно. Однажды позвонил мне отец и между делом спросил: «А чего ты репортажи с международных турниров никогда не передаешь?» Я, как мог, объяснил, он тут же вывел меня на нашего земляка, который занимал высокий пост в ЦК. Мы с ним встретились, поговорили пять минут, и он мне говорит: «Ерунда, какая. Иди оформляй документы». Как раз наша сборная на базе киевского «Динамо» в Цюрих отбывала, и я, по идее, должен был лететь с ними еще вчера. Так меня перепуганный главный редактор лично разыскал: «Витя, ты у кого был? Тебя тут из Спорткомитета обыскались. Иди немедленно оформляй документы».

ВЕЛИКИЙ ЛЕВ

Лев в военное лихолетье практически одновременно заработал медаль «За трудовое отличие» и... язву желудка. Лекарств таких, как сейчас, тогда не было. Принимал он какой-то голландский «ротор», что ли (не путать с волгоградским клубом. - Прим. ред.). А я был поражен: он ходил постоянно с беломориной во рту, и никто этому не удивлялся. Покуривали-то многие, но он единственный, кто не скрывался от тренерских взоров. И еще он таскал повсюду чемоданчик с пятидесятиграммовыми шкаликами водочки. И вот, когда боль становилась нестерпимой, он делал несколько затяжек и опрокидывал в себя шкалик. И боль вроде как-то отпускала его. Так он страдал.


Виктор Понедельник

1963 г.

Все помнят взятый Яшиным в Италии пенальти от Маццолы в матче на первенство Европы, но почему-то подзабыли, что Лев Иванович и во Франции, в полуфинале ЧЕ, отразил одиннадцатиметровый в игре со сборной Чехословакии, за которую выступал еще Масопуст и которая выйдет потом в финал мирового чемпионата. А мы «ободрали» тогда чехословаков 3:0. Два гола забил Валя Иванов и один - я.

ЗОЛОТОЙ ФИНАЛ, ИЛИ БАКАЛАВР-НОСТРАДАМУС

Перед финалом чемпионата Европы проходило традиционное собрание. Ничего необычного. Только в конце наш доктор Алексеев, которого мы несколько насмешливо прозвали Бакалавром (какие тогда были возможности у медицины: заморозка да зеленкой ссадину смажут, и на том спасибо), несколько оживил ситуацию.

- У кого какие вопросы? - подытоживая, спросил Качалин.

- А я знаю, кто гол забьет. - Неожиданно встрял Бакалавр, занимавшийся на досуге вдобавок ко всему чем-то вроде астрологии. И сам ответил на коллективный немой вопрос: - Витя Понедельник.

Надо сказать, прогнозирование накануне ответственных матчей никогда не приветствовалось - дурная примета. «Ну смотри, Бакалавр, - погрозил огромным кулачищем перед носом оракула Яшин. - Ответишь».

Игра с югославами сложилась нервно. У нас тогда отношения с Тито были хуже некуда. А югам за победу пообещали собственные дома с участками (это мы уже позже узнали), машины, какие-то немыслимые по нашим понятиям деньги. У меня же часто потом спрашивали, наградили ли нас за победу «Победами»? «Наградили, - обычно отвечал я, - но вручить забыли».

Так вот, конечно, югославы рвали и метали, первыми забили. Мы отквитали - Валя Бубукин со своей чертовой ноги метров с тридцати как даст, от вратаря мяч отскочил, а Славка Метревели уже тут как тут. Пошел дождь, и где-то под занавес матча, в дополнительное время уже, 112-я или 113-я минута матча, я выпрыгиваю, бью головой - не вижу, но чувствую: гол! И Шиковарес, кудесник Шиковарес (его единственного из европейцев приглашали в Бразилию учить детей технике), стоя на коленях в грязи, плачет...

В раздевалке мы, грязные, перепачканные, обессиленные, какое-то время сидели молча. И вдруг Игорь Логофет своим тоненьким голоском говорит: «Лева, а ведь Бакалавр прав оказался». Тут все оживились. Лев подошел к врачу, приподнял его и пробасил: «Бакалавр, ты останешься в памяти моей навечно!»

Позже был торжественный обед в ресторане Эйфелевой башни, где нам вручили золотые медали. Там такой любопытный эпизод промелькнул. Хозяин испанского «Реала» господин Бернадео, в честь которого и назван знаменитый стадион в Мадриде, обратился к нам через переводчицу: «Я понимаю, что это невозможно, что вы связаны со своими клубами большими контрактами (это он нам), но все же не могу не пригласить вас персонально. В любое время рад буду видеть вас в своей команде».

И он назвал пять человек: Яшина, Валю Иванова, Славу Метревели, Мишу Месхи и вашего покорного слугу. Представляете себе сегодня такой вариант? Но тогда мы не могли об этом и заикнуться. С нами всегда был офицер КГБ, и в немалом чине. Да, думаю, Лев Иванович и не променял бы свое «Динамо» ни на один клуб в мире.

Сделка века не состоялась.

«ПОЛИЦЕЙСКИЕ, КАК ВСЕГДА, ОПОЗДАЛИ...»


Виктор Понедельник

Вспоминаю и открытие нами Латинской Америки. Аргентина. Буэнос-Айрес. Полно фашистов, в том числе бежавших из Германии. Наше посольство жило в постоянном напряжении. То стрельнут по окнам, то гранату во двор бросят. Аргентина на своем поле до той поры не проиграла ни одной из европейских команд. Незадолго до нас уехали несолоно хлебавши испанцы (0:2) с великим Ди Стефано, выходцем из Аргентины, к слову.

Посол нам доверительно говорит: «Ребята, только вы крупно не проиграйте, это уже будет победа. А если вничью откатаете, мы вас расцелуем». Футбольная дипломатия. Газеты накануне матча вышли с аршинными заголовками-прогнозами, вся разница между которыми заключалась в счете, с каким аргентинцы нас понесут - 4:1 или 5:0. Андрей Петрович Старостин знал, как настроить команду. Привел в раздевалку переводчика с кипой изданий, тот зачитал нам заголовки. «Все ясно, молодые люди? Идите покажите свою игру».

И вот выходим мы на стадион. Зрелище непривычное. Народ за ограждением, болеют неистово: рев стоит. Идет игра. Лев Иванович берет все. А что Миша Месхи творил, уму непостижимо! Этим своим невероятным финтом на крохотном пятачке он превращал защитников в изумленные столбы. Я забил тогда два гола - внешней стороной стопы и в падении через себя. Особенно хорош получился второй. Вратарь даже мяча не увидел, головой вертит туда-сюда, а я поднимаюсь с травы и пальцем ему показываю: вон он, мол, голубчик, в сетке.

Минут за семь до конца матча Яшин в столкновении получает сотрясение мозга и его заменяет Маслаченко. Мы пропускаем гол, но это ничего не меняет. Победа. Что там поднялось! Аргентинцы же понимают футбольную красоту. Полезли через колючую проволоку, обдирая в кровь руки, через ров - и за нашими игроками. Форму в клочья рвали на сувениры!

Меня двое полицейских сопровождали до туннеля. Только мы туда зашли, они раз - и содрали с меня футболку. Тот снимок обошел весь мир. А к другому фото, когда полицейские вели меня под белы руки, журналисты дали такую подпись: «Наши полицейские, как всегда, опоздали. Виктора Понедельника надо было арестовать до игры».

Виктор ВАСИЛЬЕВ.

"Огонек" №14, 2002

* * *

ШАГОМ МАРШ В ЦСКА!

Сегодня мы продолжим рассказ о трансферной кампании 1961 года, по масштабам и размаху не имевшей к тому времени аналогов: только в классе "А" из команды в команду переметнулось более 40 человек.

ДЕЗИНФОРМАЦИЯ

Нешуточные страсти разыгрались в связи с переводом из Северокавказского военного округа в Москву Виктора Понедельника. Бушевали они в "параллельных мирах", не видимых взору простого советского человека. Болельщикам еще в январе сообщили о переходе Понедельника в ЦСКА, и находились они во власти этой информации вплоть до открытия сезона. Но вот чемпионат начался. Один тур следовал за другим, а Понедельник на поле не появлялся. Надо было что-то объяснить людям. Только через месяц после начала турнира, 8 мая, в одном из кабинетов футбольной федерации родился документ, через неделю преданный гласности. Привожу его с небольшими сокращениями:

"В ФЕДЕРАЦИИ ФУТБОЛА СССР

Об игроке команды ЦСКА В.Понедельнике.

Решением Президиума Центрального совета Союза спортивных обществ и организаций СССР от 13 января 1961 года В.Понедельник с его согласия был переведен из команды СКА (Ростов-на-Дону) в команду ЦСКА...

Однако с 23 марта тов. Понедельник прекратил посещать тренировочные занятия сборной команды и коллектива ЦСКА и, не получив согласия организаций, самовольно по мотивам личного порядка уехал в г.Ростов. Таким образом, он нарушил план подготовки к участию в составе сборной СССР и в течение одного месяца фактически не тренировался.

Кроме того, самовольный уход тов.Понедельника поставил коллектив ЦСКА в трудное положение, так как приход его потребовал определенных мероприятий по переукомплектованию команды, в связи с чем из команды были отпущены в другие коллективы тт.Беляев, Дубровский, Мустыгин и Стрешний.

Тов. Понедельник ради своих личных целей пренебрег решением руководящих организаций, а также интересами сборной команды страны, проявил нетоварищеское отношение к футболистам команды ЦСКА.

Президиум Федерации футбола СССР постановил.

1. За нетоварищеское поведение по отношению к коллективу ЦСКА, пренебрежение интересами сборной команды страны объявить тов. Понедельнику выговор.

2. Поручить совету тренеров сборной команды СССР рассмотреть вопрос о возможности использования тов. Понедельника в коллективе сборной команды.

3. Разрешить тов.Понедельнику выступать за команду СКА (Ростов-на-Дону)".


Тема эта волновала и Николая Романова. В уже цитированной записке в ЦК КПСС, больше похожей на донос, он писал: "Нам до сих пор не удается заставить игрока СКА-Ростов В.Понедельника приступить к тренировочной работе в коллективе ЦСКА - Москва... Пользуясь заступничеством и чрезмерным вниманием со стороны местных организаций, Понедельник, ранее согласившийся на переход в коллектив ЦСКА, самовольно оставил команду. Ростовские товарищи вместо того, чтобы воздействовать на Понедельника, встают на путь его защиты".

Оба документа требуют комментария, ибо содержат, мягко говоря, неточности.

Начну с того, что после 23 марта Понедельник даже при огромном желании не мог тренироваться со сборной, так как в это время все ее игроки по возвращении из Голландии отправились в свои клубы, где и продолжили подготовку к чемпионату Союза. Так что обвинения в пренебрежении им интересами сборной беспочвенны.

Трудно поверить и в то, что тренер ЦСКА, рассчитывая на одного, пусть очень сильного, талантливого, форварда, освободил сразу четырех нападающих, если те отвечали его требованиям по всем компонентам футбольной науки. Если же они тренера не устраивали, то Понедельник тут вовсе ни при чем.

Недоумение вызывает и другой вопрос: какой смысл футболисту, якобы согласившемуся играть за новый клуб, вдруг без всякой на то причины отказываться от принятого решения и ставить под удар свой авторитет, вызывать ненужный гнев начальства и лишать себя возможности выступать за сборную. Значит, или возникла веская причина, о которой ничего не было известно, или же вопреки утверждению спортивных сановников Понедельник переходить в ЦСКА не желал.

Чтобы прояснить ситуацию, я обратился к "первоисточнику". Виктор Владимирович был любезен и красочно, в мельчайших деталях описал эту поистине детективную историю. К сожалению, передать ее полностью не имею возможности. Суть ее такова.

КЛЮЧИ ОТ КВАРТИРЫ

Понедельник, в чьи планы изменение места жительства не входило, весть о переводе в ЦСКА воспринял без энтузиазма и согласия своего не дал. Тревогу футболиста быстро погасил командующий Северокавказским военным округом, заверив, что с министерством обороны заключено джентльменское соглашение: Понедельника не трогать. Потому-то ростовский форвард после возвращения сборной из Голландии и отправился в свой клуб. Не тут-то было. Через некоторое время в Ростове появились "гонцы" из военного ведомства, чуть ли не силком увезли его в Москву и доставили прямехонько в кабинет первого секретаря ЦК ВЛКСМ Сергея Павлова, где уже находились руководитель отечественного спорта Николай Романов и несколько крупных чинов из министерства обороны, включая замминистра. Однако ни всевозможные посулы (ключи от квартиры в престижном генеральском доме в районе Сокола вручили "не отходя от кассы", высшее спортивное звание, ЗМС, обещали в скором времени), ни проникновенные патриотические речи о необходимости укрепления команды Советской армии, призванной защищать честь страны в сражениях с иноземцами, ни скрытые угрозы не поколебали решимости форварда. Начальники дали ему сутки на размышление. Вариант ответа предполагался один.

Оказавшись в критической ситуации, Понедельник прибег к выдающемуся достижению современной цивилизации - телефону. Стремительная, в "одно касание" разыгранная комбинация Москва - Ростов - Вешенки - Москва завершилась "голом" в ворота чиновников. Начал ее центрфорвард, позвонив в Ростов отцу, корреспонденту "Известий" по Северокавказскому региону. Как оказалось, в это время Ростов-батюшка, возмущенный похищением ведущего игрока, выражал негодование в уличных демонстрациях. Посыпались угрозы семье.

Понедельник-старший тут же обратился за помощью к Михаилу Шолохову. Автор "Судьбы человека" принял участие и в судьбе известного футболиста. "С Дона выдачи нет!" - бросил он в сердцах. Связавшись из своего имения в Вешенках с министром культуры Екатериной Фурцевой, писатель просил оказать содействие популярному спортсмену.

"СЕРЕЖЕНЬКА, ПРИМИ ЕГО"

Фурцева милостиво согласилась принять футболиста. И время назначила - десять часов утра. Московские родственники, у которых остановился форвард, настояли, чтобы явился к министру культуры при полном параде - в костюме, сорочке и галстуке. Галстук и сорочку взял * ственников "напрокат", костюм надел свой и минут за десять до назначенного часа явился в приемную. Здесь его предупредили: Екатерина Алексеевна приболела.

Вступив за порог кабинета, Понедельник увидел женщину, кутавшуюся в пуховый платок:

- Не подходите ко мне близко, Витенька, - проявив материнскую заботу, обратилась она к просителю и честно призналась: - В футболе я не разбираюсь, но помочь постараюсь.

Из нестройного ряда телефонных аппаратов безошибочно определила нужный: "Сереженька, вчера у тебя был Витенька. Почему?" Выслушав ответ, дала "совет", не терпящий возражений: "Так ты прими его". После чего сказала посетителю:

- Вы от меня к Павлову сразу не ходите, погуляйте часа два-три.

Понедельник отправился к журналистам из спортивной газеты, что на улице Архипова. Сидит, слушает анекдоты. И вдруг врывается ответственный секретарь, взволнованный, весь в мыле: "Вас по всей Москве ищут!"

Форвард немедля явился к Павлову. В этот раз хозяин кабинета был один. Комсомольский вожак оказался учеником способным, понятливым, задание Фурцевой выполнил на "отлично". Преобразился за сутки неузнаваемо. Принял Понедельника как дорогого гостя, пожал руку, обнял. Выражение лица доброжелательное, тон речи дружественный, слова произносил разумные:

- Почему бы вам в Ростов не вернуться? Не все же таланты в Москву собирать. Поезжайте к себе. Так будет лучше, - словно сына родного благословил он футболиста и отпустил с миром.

Из кабинета вышел наш герой радостный. Даже поджидавший в "предбаннике" полковник, что накануне ключи от квартиры дал, а теперь попросил их вернуть, настроения не испортил.

В многоходовой комбинации была поставлена победная точка. Успех в "дворцовых" интригах зависел исключительно от местоположения Кресла. В данном случае оно способствовало восстановлению справедливости. Так случалось не всегда.

РАДОСТЬ БЫЛА ПРЕЖДЕВРЕМЕННОЙ

В любимый город наш герой въехал на белом коне победителем (не зря ведь Виктором нарекли). На перроне ростовского вокзала его встречала огромная армия болельщиков, невесть откуда вызнавшая о времени прибытия кумира. "Увидев из окна вагона множество людей, подумал, что иностранную делегацию или гостя знатного встречают", - рассказывал мой собеседник. Но стоило ступить на перрон, как восторженная толпа бросилась к нему, подхватила сумку и подняла на руки. Донесли Понедельника до привокзальной площади, поставили на землю, и в наступившей тишине прозвучал вопрос: "Где будете играть?" Услышав ответ, ликующая толпа возвратила любимца на прежнее место и весело, с торжествующими возгласами донесла до дома.

Радость была преждевременной. Центрфорвард сборной повис в воздухе. Из заявочного списка ЦСКА его исключили, в СКА не включили. Товарищи из влиятельного военного ведомства чинили препятствия. К тренировкам команды он приступил, но играть, даже в контрольном матче, ему не разрешали.

Газеты "Молот" и "Вечерний Ростов" за все это время не проронили о его местопребывании ни слова. Только "Комсомолец" дымовую завесу чуть развеял и болельщиков обнадежил. Отчет о последнем спарринге СКА с харьковским "Авангардом" (2:1), опубликованный 2 апреля, написал Виктор Понедельник, предупредив читателей: "В этой встрече мне пришлось выступать в несколько необычной роли... Роли зрителя". Об игре рассказал толково, подробно, разложил ее по минутам. Через три дня "Комсомолец" информировал о тренировке СКА на стадионе в Батайске, первой после возвращения с юга, сопроводив двумя снимками. На одном - Виктор Понедельник в единоборстве с защитником Виктором Медведевым.

Еще через три дня - открытие сезона. Понедельника в составе нет. Не вышел он на поле и в следующих играх. Напряжение в городе нарастало. Чтобы успокоить общественность, организовали товарищеский матч "Ростсельмаша" со СКА. Опальный форвард сыграл по тайму за ту и другую команды.

ЮБИЛЕЙНЫЙ ГОЛ ПОНЕДЕЛЬНИКА

Официальное разрешение было получено федерацией лишь 8 мая. И только 19-го, пропустив семь календарных встреч, Понедельник вышел на игру с "Шахтером". Стадион встретил любимого футболиста овациями и по ходу игры не раз награждал аплодисментами. Было за что: организовал первый гол, с тонкого, своевременного его паса забили второй, а третий (СКА выиграл - 3:0) исполнил сам герой в присущем ему блестящем стиле: "Левченко успел откинуть мяч влево, и Понедельник, отлично выбрав место, в падении сильно послал мяч в ворота донбасцев" ("Комсомолец" от 21 мая).

В тот же день в спортивной газете восторгался голом большой ценитель и знаток футбола, эстет Лев Филатов: "Понедельник, падая, бьет по летящему мячу. Неотразимый, эффектный гол!"

Достойно отметил возвращение Виктор Понедельник: это был юбилейный, сотый гол ростовских армейцев в высшем классе. И первый, дебютный мяч "донских казаков" забил 19 апреля 1959 года все он же. Между прочим, в ворота так и не состоявшейся своей команды - ЦСКА (тогда она именовалась иначе - ЦСК МО). Завершилась остросюжетная "лента", как в голливудских фильмах, хеппи-эндом.

Аксель ВАРТАНЯН.

Газета «Спорт-Экспресс», 21 октября 2011 года

По материалам сайта rusteam.permian.ru

Центральный нападающий (Виктор Понедельник)

2012-01-27 18:05:02
Карьера
1956-01 1958-12 Rostselmash Rostov ФВ
1959-01 1960-12 SKA Rostov-na-Donu ФВ
1961-01 1961-12 CSKA Moskva ФВ
1962-01 1965-01 SKA Rostov-na-Donu ФВ
1966-01 1966-12 Spartak Moskva ФВ
 
Комментарии